Мир большой кулинарии – а есть и такой – живет по своим законам, которые по жестокости и бескомпромиссности ничуть не уступают тем, что действуют в большой политике или бизнесе. Особенно это касается оплота мировой «высокой кухни» — Франции. Во Франции ресторан – это не часть жизни его владельца, это вся его жизнь.Бернар Луазо был классическим французским шеф-поваром. Он ревностно относился к своему детищу – громадной корпорации, объединяющей рестораны, магазины и гостиницы каждый критический отзыв кулинарных критиков воспринимал как личное поражение. Он превосходно владел всеми тонкостями традиционной бургундской кухни и на дух не переносил само слово фаст-фуд. Он первым из всех рестораторов Франции вывел свою огромную империю на фондовою биржу. Его ресторан в каталоге лучших французских ресторанов «Мишлен» несколько лет подряд занимал верхнюю, 20-ю ступень. Ему были присвоены 3 звезды – высочайшее достижение для ресторана.

Французский шеф-повар Бернар Луазо нередко говорил, что его ресторан – это его жизнь, и он не сможет смириться  потерей заведением репутации. Нередко в интервью на вопрос, что будет, если «Мишлен» подвинет Луазо на несколько позиций вниз, ресторатор с полной серьезностью отвечал, что ему в этом случае ничего не останется, кроме как покончить с собой. В 2003 году стало понятно, что, увы, он не шутил. Выстрел из охотничьего ружья в один момент поставил огромную точку в кулинарной карьере Бернара Луазо. За несколько часов до самоубийства владелец крупнейшей сети ресторанов Франции узнал, что ее рейтинг упал с 20-го до 17-места. Он остался верен своему слову.

Таких поваров, как Бернар Луазо, французская высокая кухня знавала немного. Он не пытался придумать нечто новое, не переделывал традиции под влиянием моды. Он сохранял древние, как сама Франция, рецепты супов и изысканных десертов. Вместе с тем, он умел каждое блюдо подать так, чтобы даже гурманы, имеющие кардинально противоположные гастрономические предпочтения, остались от него в полном восторге. Именно это сочетание традиционности и приспосабливаемости явилось залогом успеха ресторанов Бернара Луазо. Что ж е касается остальной части его огромной империи, то все это работало исключительно на имидж ресторана и самого Луазо. В магазинах продавались высококачественные продукты под торговой маркой Луазо, в гостиницах подавали только блюда из меня ресторана Луазо, даже небольшие сувенирные магазины – и те торговали исключительно товаром с символикой Луазо. Ну а выход  на фондовую биржу заставил заговорить о феномене Луазо как о самом успешном ресторанном бизнесе всех времен и народов.

Увы, великий шеф-повар и гениальный ресторатор был довольно посредственным биржевым специалистом. Акции компании не пользовались спросом, цены на них неизменно падали. Бизнес покачнулся. На плаву его удерживал только статус. Когда не стало и его, Бернар Луазо решил, что смысла жить дальше для него попросту нет.